Неточные совпадения
— И не дал мне табаку. «Тебе, — говорит, — исполнится совершеннолетний год, а тогда, — говорит, — специальный красный
корабль… За тобой. Так как твоя участь выйти за принца. И тому, — говорит, — волшебнику верь». Но я говорю: «Буди, буди,
мол, табаку-то достать». Так ведь он за мной полдороги бежал.
Был туман и свежий ветер, потом пошел дождь. Однако ж мы в трубу рассмотрели, что судно было под английским флагом. Адмирал сейчас отправил навстречу к нему шлюпку и штурманского офицера отвести от
мели. Часа через два
корабль стоял уже близ нас на якоре.
Наконец
корабль сошел с
мели, и китайцев увезли обратно. Он, однако ж, не ушел за противным ветром.
Не ездите, Христа ради!» Вслушавшись в наш разговор, Фаддеев
заметил, что качка ничего, а что есть на море такие места, где «крутит», и когда
корабль в эдакую «кручу» попадает, так сейчас вверх килем повернется.
Берег верстах в трех; впереди ныряет в волнах низенькая портсмутская стена, сбоку у ней тянется песчаная
мель, сзади нас зеленеет Вайт, а затем все море с сотней разбросанных по неизмеримому рейду
кораблей, ожидающих, как и мы, попутного ветра.
Деду, как старшему штурманскому капитану, предстояло наблюдать за курсом
корабля. Финский залив весь усеян
мелями, но он превосходно обставлен маяками, и в ясную погоду в нем так же безопасно, как на Невском проспекте.
Деньгами подавали редко, но иной раз какой-нибудь богатей раскошелится и пошлет на Христов
корабль ставешок медных грошей да копеек,
молили бы Бога о спасенье души его.
— Пора бы, давно бы пора Николаюшке парусами
корабль снарядить, оснастить его да в Сионское море пустить, — радостно сказал он Пахому. — Вот уж больше шести недель не томил я грешной плоти святым раденьем, не святил души на Божьем кругу… Буду, Пахомушка, беспременно буду к вам в Луповицы… Апостольски радуюсь, архангельски восхищаюсь столь радостной вести. Поклон до земли духовному братцу Николаюшке. Молви ему: доброе,
мол, дело затеял ты, старик Семенушка очень, дескать, тому радуется…
Просили его, целым
кораблем молили, чтобы поведал про новые законы, правила и обряды, данные верховным пророком Максимом.
— А на нем пушки-то еще все, —
заметит беловолосый парень, проходя мимо
корабля и разглядывая его.
— А то как же: он новый, на нем Корнилов жил, —
заметит старик, тоже взглядывая на
корабль.
Его силом не удерживали: напитали, деньгами наградили, подарили ему на память золотые часы с трепетиром, а для морской прохлады на поздний осенний путь дали байковое пальто с ветряной нахлобучкою на голову. Очень тепло одели и отвезли Левшу на
корабль, который в Россию шел. Тут
поместили Левшу в лучшем виде, как настоящего барина, но он с другими господами в закрытии сидеть не любил и совестился, а уйдет на палубу, под презент сядет и спросит: «Где наша Россия?»
Гости князю поклонились,
Вышли вон и в путь пустились.
К морю князь — а лебедь там
Уж гуляет по волнам.
Молит князь: душа-де просит,
Так и тянет и уносит…
Вот опять она его
Вмиг обрызгала всего:
В муху князь оборотился,
Полетел и опустился
Между моря и небес
На
корабль — и в щель залез.
Если мы сидим в движущемся
корабле и смотрим на какую-нибудь вещь на этом же
корабле, то мы не
замечаем того, что плывем; если же мы посмотрим в сторону на то, что не движется вместе с нами, например на берег, то тотчас же
заметим, что движемся. То же и в жизни. Когда все люди живут не так, как должно, то это незаметно нам, но стоит одному опомниться и зажить по-божьи, и тотчас же становится явным то, как дурно живут остальные. Остальные же всегда гонят за это того, кто живет не так, как они все.
На
корабле меня, по-видимому, ждали. Из дверей кухни выглянула голова в колпаке, скрылась, и немедленно явился расторопный мулат, который взял мои вещи,
поместив их в приготовленную каюту.
Желтовато-мутная вода этой глубокой реки, судоходной на протяжении 80 миль от устья для самых больших, глубокосидящих
кораблей, напомнила Ашанину китайские реки Вусунг и Янтсе Кианг. Но на Донае нет почти
мелей и банок, которыми изобилуют китайские реки. Донай уже, берега его покрыты густой дикой растительностью. Местами река суживается на поворотах и на пароходе то и дело приходится перекладывать руль с борта на борт, и в таких узких местах ветви береговых кустарников лезут в отворенные иллюминаторы кают.
Он взглянул на качающуюся мачту, которая была уже близко, увидал эти дико радостные лица и уже более не обращал внимания на волны и почти не
замечал, что был весь мокрый. — Vive la Russie!.. Vive la Russie! — раздалось с полузатонувшего
корабля, когда баркас был в нескольких саженях.
И в это время на
корабле умер человек. Говорили, что он уже сел больной; на третий день ему сделалось совсем плохо, и его
поместили в отдельную каюту. Туда к нему ходила дочь, молодая девушка, которую Матвей видел несколько раз с заплаканными глазами, и каждый раз в его широкой груди поворачивалось сердце. А наконец, в то время, когда
корабль тихо шел в густом тумане, среди пассажиров пронесся слух, что этот больной человек умер.
«Мое правительство требует от меня как раз противного и защиту себя основывает на виселице, ружье,
мече, употребляемых против своих домашних и внешних врагов. И соответственно этому страна снабжается виселицами, тюрьмами, арсеналами, военными
кораблями и солдатами.
И одры разлетелись, сделали с горы круг; за ними закурило и
замело облако пыли, и в этом облаке, стоя на ногах посреди тарантаса, явился Рогожин в своей куртке, с развевающимся по ветру широким монашеским плащом. Все это как воздушный
корабль врезалось — и тут и гик, и свист, и крик «бей», и хлопанье кнута, и, одним словом, истребление народов!
—
Молили ли вы Бога или богов о попутном ветре для ваших
кораблей?
Между тем
корабль давно уже стоит на
мели и балласт грузно лежит внизу.
Напрасно кто-нибудь, более их искусный и неустрашимый, переплывший на противный берег, кричит им оттуда, указывая путь спасения: плохие пловцы боятся броситься в волны и ограничиваются тем, что проклинают свое малодушие, свое положение, и иногда, заглядевшись на бегущую мимо струю или ободренные криком, вылетевшим из капитанского рупора, вдруг воображают, что
корабль их бежит, и восторженно восклицают: «Пошел, пошел, двинулся!» Но скоро они сами убеждаются в оптическом обмане и опять начинают проклинать или погружаются в апатичное бездействие, забывая простую истину, что им придется умереть на
мели, если они сами не позаботятся снять с нее
корабль и прежде всего хоть помочь капитану и его матросам выбросить балласт, мешающий
кораблю подняться.
Талантливые натуры,
заметив, что все около них движется, — и волны бегут, и суда плывут мимо, — рвутся и сами куда-нибудь; но снять
корабль с
мели и повернуть по-своему они не в силах, уплыть одни далеко от своих — боятся: море неведомое, а пловцы они плохие.
Кто-то сказал, что
корабли уже видны с
мола.
С
мола дали знак! Кто-то видел
корабль с башни!
Они украшают
мол. Воздвигают какие-то сооружения для встречи
кораблей.
И вот —
кораблей нет! Берегитесь, голодные! Берегитесь, страдальцы! Вас будут обманывать еще! Вам сулят невозможное счастье! В твоих руках, оскорбленный народ,
месть тому, кто равнодушно смотрит на твою гибель, вон там, над моей головой!